Это не дословный перевод, а книга на двух языках, вышедшие бок о бок. Вы можете прочитать его на русском, английском или на обоих языках.
This is not a word-by-word translation but the books in the two languages put side by side. You can read it in Russian, in English or both.
ВОЙНА И МИР – Лев Толстой
| ВОЙНА И МИР – Лев Толстой | War and Peace, by Leo Tolstoy |
| < < < | > > > |
| — Казнь герцога Энгиенского, — сказал Пьер, — была государственная необходимость; и я именно вижу величие души в том, что Наполеон не побоялся принять на себя одного ответственность в этом поступке. | “The execution of the Duc d’Enghien,” declared Monsieur Pierre, “was a political necessity, and it seems to me that Napoleon showed greatness of soul by not fearing to take on himself the whole responsibility of that deed.” |
| — Dieu! mon Dieu! 15 — страшным шепотом проговорила Анна Павловна. | “Dieu! Mon Dieu!” muttered Anna Pavlovna in a terrified whisper. |
| — Comment, monsieur Pierre, vous trouvez que l’assassinat est grandeur d’âme? 16 — сказала маленькая княгиня, улыбаясь и придвигая к себе работу. | “What, Monsieur Pierre… Do you consider that assassination shows greatness of soul?” said the little princess, smiling and drawing her work nearer to her. |
| — Ah! Oh! — сказали разные голоса. | “Oh! Oh!” exclaimed several voices. |
| — Capital 17 — по-английски сказал князь Ипполит и принялся бить себя ладонью по коленке. Виконт только пожал плечами. | “Capital!” said Prince Hippolyte in English, and began slapping his knee with the palm of his hand. The vicomte merely shrugged his shoulders. |
| Пьер торжественно посмотрел сверх очков на слушателей. | Pierre looked solemnly at his audience over his spectacles and continued. |
| — Я потому так говорю, — продолжал он с отчаянностью, — что Бурбоны бежали от революции, предоставив народ анархии; а один Наполеон умел понять революцию, победить ее, и потому для общего блага он не мог остановиться перед жизнью одного человека. | “I say so,” he continued desperately, “because the Bourbons fled from the Revolution leaving the people to anarchy, and Napoleon alone understood the Revolution and quelled it, and so for the general good, he could not stop short for the sake of one man’s life.” |
| — Не хотите ли перейти к тому столу? — сказала Анна Павловна. Но Пьер, не отвечая, продолжал свою речь. | “Won’t you come over to the other table?” suggested Anna Pavlovna. But Pierre continued his speech without heeding her. |
| — Нет, — говорил он, все более и более одушевляясь, — Наполеон велик, потому что он стал выше революции, подавил ее злоупотребления, удержав все хорошее — и равенство граждан, и свободу слова и печати, — и только потому приобрел власть. | “No,” cried he, becoming more and more eager, “Napoleon is great because he rose superior to the Revolution, suppressed its abuses, preserved all that was good in it – equality of citizenship and freedom of speech and of the press – and only for that reason did he obtain power.” |
| — Да, ежели бы он, взяв власть, не пользуясь ею для убийства, отдал бы ее законному королю, — сказал виконт, — тогда бы я назвал его великим человеком. | “Yes, if having obtained power, without availing himself of it to commit murder he had restored it to the rightful king, I should have called him a great man,” remarked the vicomte. |
| — Он бы не мог этого сделать. Народ отдал ему власть только затем, чтоб он избавил его от Бурбонов, и потому, что народ видел в нем великого человека. Революция была великое дело, — продолжал мсье Пьер, выказывая этим отчаянным и вызывающим вводным предложением свою великую молодость и желание все поскорее высказать. | “He could not do that. The people only gave him power that he might rid them of the Bourbons and because they saw that he was a great man. The Revolution was a grand thing!” continued Monsieur Pierre, betraying by this desperate and provocative proposition his extreme youth and his wish to express all that was in his mind. |
| — Революция и цареубийство великое дело?.. После этого… да не хотите ли перейти к тому столу? — повторила Анна Павловна. | “What? Revolution and regicide a grand thing?… Well, after that… But won’t you come to this other table?” repeated Anna Pavlovna. |
| — Contrat social 18, — с кроткой улыбкойe сказал виконт. | “Rousseau’s Contrat social,” said the vicomte with a tolerant smile. |
| — Я не говорю про цареубийство. Я говорю про идеи. | “I am not speaking of regicide, I am speaking about ideas.” |
| — Да, идеи грабежа, убийства и цареубийства, — опять перебил иронический голос. | “Yes: ideas of robbery, murder, and regicide,” again interjected an ironical voice. |
| — Это были крайности, разумеется, но не в них все значение, а значение в правах человека, в эманципации от предрассудков, в равенстве граждан; и все эти идеи Наполеон удержал во всей их силе. | “Those were extremes, no doubt, but they are not what is most important. What is important are the rights of man, emancipation from prejudices, and equality of citizenship, and all these ideas Napoleon has retained in full force.” |
| — Свобода и равенство, — презрительно сказал виконт, как будто решившийся, наконец, серьезно доказать этому юноше всю глупость его речей, — всё громкие слова, которые уже давно компрометировались. Кто же не любит свободы и равенства? Еще Спаситель наш проповедовал свободу и равенство. Разве после революции люди стали счастливее? Напротив. Мы хотели свободы, а Бонапарте уничтожил ее. | “Liberty and equality,” said the vicomte contemptuously, as if at last deciding seriously to prove to this youth how foolish his words were, “high-sounding words which have long been discredited. Who does not love liberty and equality? Even our Saviour preached liberty and equality. Have people since the Revolution become happier? On the contrary. We wanted liberty, but Buonaparte has destroyed it.” |
| Князь Андрей с улыбкой посматривал то на Пьера, то на виконта, то на хозяйку. В первую минуту выходки Пьера Анна Павловна ужаснулась, несмотря на свою привычку к свету; но когда она увидела, что, несмотря на произнесенные Пьером святотатственные речи, виконт не выходил из себя, и когда она убедилась, что замять этих речей уже нельзя, она собралась с силами и, присоединившись к виконту, напала на оратора. | Prince Andrew kept looking with an amused smile from Pierre to the vicomte and from the vicomte to their hostess. In the first moment of Pierre’s outburst Anna Pavlovna, despite her social experience, was horror-struck. But when she saw that Pierre’s sacrilegious words had not exasperated the vicomte, and had convinced herself that it was impossible to stop him, she rallied her forces and joined the vicomte in a vigorous attack on the orator. |
| — Mais, mon cher monsieur Pierre 19, — сказала Анна Павловна, — как же вы объясняете великого человека, который мог казнить герцога, наконец просто человека, без суда и без вины? | “But, my dear Monsieur Pierre,” said she, “how do you explain the fact of a great man executing a duc – or even an ordinary man who – is innocent and untried?” |
| — Я бы спросил, — сказал виконт, — как monsieur объясняет восемнадцатое брюмера? Разве это не обман? C’est un escamotage, qui ne ressemble nullement à la manière d’agir d’un grand homme 20. | “I should like,” said the vicomte, “to ask how monsieur explains the 18th Brumaire; was not that an imposture? It was a swindle, and not at all like the conduct of a great man!” |
| — А пленные в Африке, которых он убил? — сказала маленькая княгиня. — Это ужасно! — И она пожала плечами. | “And the prisoners he killed in Africa? That was horrible!” said the little princess, shrugging her shoulders. |
| — C’est un roturier, vous aurez beau dire 21, — сказал князь Ипполит. | “He’s a low fellow, say what you will,” remarked Prince Hippolyte. |
| Мсье Пьер не знал, кому отвечать, оглянул всех и улыбнулся. Улыбка у него была не такая, как у других людей, сливающаяся с неулыбкой. У него, напротив, когда приходила улыбка, то вдруг, мгновенно исчезало серьезное и даже несколько угрюмое лицо и являлось другое — детское, доброе, даже глуповатое и как бы просящее прощения. | Pierre, not knowing whom to answer, looked at them all and smiled. His smile was unlike the half-smile of other people. When he smiled, his grave, even rather gloomy, look was instantaneously replaced by another – a childlike, kindly, even rather silly look, which seemed to ask forgiveness. |
| Виконту, который видел его в первый раз, стало ясно, что этот якобинец совсем не так страшен, как его слова. Все замолчали. | The vicomte who was meeting him for the first time saw clearly that this young Jacobin was not so terrible as his words suggested. All were silent. |
| — Как вы хотите, чтоб он всем отвечал вдруг? — сказал князь Андрей. — Притом надо в поступках государственного человека различать поступки частного лица, полководца или императора. Мне так кажется. | “How do you expect him to answer you all at once?” said Prince Andrew. “Besides, in the actions of a statesman one has to distinguish between his acts as a private person, as a general, and as an emperor. So it seems to me.” |
| — Да, да, разумеется, — подхватил Пьер, обрадованный выступавшею ему подмогой. | “Yes, yes, of course!” Pierre chimed in, pleased at the arrival of this reinforcement. |
| — Нельзя не сознаться, — продолжал князь Андрей, — Наполеон как человек велик на Аркольском мосту, в госпитале в Яффе, где он чумным подает руку, но… но есть другие поступки, которые трудно оправдать. | “One must admit,” continued Prince Andrew, “that Napoleon as a man was great on the bridge of Arcola, and in the hospital at Jaffa where he gave his hand to the plague-stricken; but… but there are other acts which it is difficult to justify.” |
| Князь Андрей, видимо, желавший смягчить неловкость речи Пьера, приподнялся, сбираясь ехать и подавая знак жене. | Prince Andrew, who had evidently wished to tone down the awkwardness of Pierre’s remarks, rose and made a sign to his wife that it was time to go. |
| Вдруг князь Ипполит поднялся и, знаками рук останавливая всех и прося присесть, заговорил: | Suddenly Prince Hippolyte started up making signs to everyone to attend, and asking them all to be seated began: |
| — Ah! aujourd’hui on m’a raconté une anecdote moscovite, charmante: il faut que je vous en régale. Vous m’excusez, vicomte, il faut que je raconte en russe. Autrement on ne sentira pas le sel de l’histoire 22. | “I was told a charming Moscow story today and must treat you to it. Excuse me, Vicomte – I must tell it in Russian or the point will be lost….” |
| И князь Ипполит начал говорить по-русски таким выговором, каким говорят французы, пробывшие с год в России. Все приостановились: так оживленно, настоятельно требовал князь Ипполит внимания к своей истории. | And Prince Hippolyte began to tell his story in such Russian as a Frenchman would speak after spending about a year in Russia. Everyone waited, so emphatically and eagerly did he demand their attention to his story. |
| — В Moscou есть одна бариня, une dame. И она очень скупо. Ей нужно было иметь два valets de pied 23 за карета. И очень большой ростом. Это было ее вкусу. И она имела une femme de chambre 24, еще большой росту. Она сказала… | “There is in Moscow a lady, une dame, and she is very stingy. She must have two footmen behind her carriage, and very big ones. That was her taste. And she had a lady’s maid, also big. She said…” |
| Тут князь Ипполит задумался, видимо, с трудом соображая.— Она сказала… да, она сказала: «Девушка (à la femme de chambre), надень livrée и поедем со мной, за карета, faire des visites 25». | Here Prince Hippolyte paused, evidently collecting his ideas with difficulty. “She said… Oh yes! She said, ‘Girl,’ to the maid, ‘put on a livery, get up behind the carriage, and come with me while I make some calls.’” |
| Тут князь Ипполит фыркнул и захохотал гораздо прежде своих слушателей, что произвело невыгодное для рассказчика впечатление. Однако многие, и в том числе пожилая дама и Анна Павловна, улыбнулись. | Here Prince Hippolyte spluttered and burst out laughing long before his audience, which produced an effect unfavorable to the narrator. Several persons, among them the elderly lady and Anna Pavlovna, did however smile. |
| — Она поехала. Незапно сделалась сильный ветер. Девушка потеряла шляпа, и длинны волоса расчесались… | “She went. Suddenly there was a great wind. The girl lost her hat and her long hair came down….” |
| Тут он не мог уже более держаться и стал отрывисто смеяться и сквозь этот смех проговорил: | Here he could contain himself no longer and went on, between gasps of laughter: |
| — И весь свет узнал… | “And the whole world knew….” |
| Тем анекдот и кончился. Хотя и непонятно было, для чего он его рассказал и для чего его надо было рассказать непременно по-русски, однако Анна Павловна и другие оценили светскую любезность князя Ипполита, так приятно закончившего неприятную и нелюбезную выходку мсье Пьера. Разговор после анекдота рассыпался на мелкие, незначительные толки о будущем и прошедшем бале, спектакле, о том, когда и где кто увидится. | And so the anecdote ended. Though it was unintelligible why he had told it, or why it had to be told in Russian, still Anna Pavlovna and the others appreciated Prince Hippolyte’s social tact in so agreeably ending Pierre’s unpleasant and unamiable outburst. After the anecdote the conversation broke up into insignificant small talk about the last and next balls, about theatricals, and who would meet whom, and when and where. |
| V | CHAPTER VI |
| Поблагодарив Анну Павловну за ее charmante soirée 1, гости стали расходиться. | After thanking Anna Pavlovna for her charmante soirée , the guests began to disperse. Akirill.com |
| Пьер был неуклюж. Толстый, выше обыкновенного роста, широкий, с огромными красными руками, он, как говорится, не умел войти в салон и еще менее умел из него выйти, то есть перед выходом сказать что-нибудь особенно приятное. Кроме того, он был рассеян. Вставая, он вместо своей шляпы захватил треугольную шляпу с генеральским плюмажем и держал ее, дергая султан, до тех пор, пока генерал не попросил возвратить ее. Но вся его рассеянность и неуменье войти в салон и говорить в нем выкупались выражением добродушия, простоты и скромности. Анна Павловна повернулась к нему и, с христианскою кротостью выражая прощение за его выходку, кивнула ему и сказала: | Pierre was ungainly. Stout, about the average height, broad, with huge red hands; he did not know, as the saying is, to enter a drawing room and still less how to leave one; that is, how to say something particularly agreeable before going away. Besides this he was absent-minded. When he rose to go, he took up instead of his own, the general’s three-cornered hat, and held it, pulling at the plume, till the general asked him to restore it. All his absent-mindedness and inability to enter a room and converse in it was, however, redeemed by his kindly, simple, and modest expression. Anna Pavlovna turned toward him and, with a Christian mildness that expressed forgiveness of his indiscretion, nodded and said: |
| — Надеюсь увидеть вас еще, но надеюсь тоже, что вы перемените свои мнения, мой милый мсье Пьер, — сказала она. | “I hope to see you again, but I also hope you will change your opinions, my dear Monsieur Pierre.” |
| Когда она сказала ему это, он ничего не ответил, только наклонился и показал всем еще раз свою улыбку, которая ничего не говорила, разве только вот что: «Мнения мнениями, а вы видите, какой я добрый и славный малый». И все и Анна Павловна невольно почувствовали это. | When she said this, he did not reply and only bowed, but again everybody saw his smile, which said nothing, unless perhaps, “Opinions are opinions, but you see what a capital, good-natured fellow I am.” And everyone, including Anna Pavlovna, felt this. |
| Князь Андрей вышел в переднюю и, подставив плечи лакею, накидывавшему ему плащ, равнодушно прислушивался к болтовне своей жены с князем Ипполитом, вышедшим тоже в переднюю. Князь Ипполит стоял возле хорошенькой беременной княгини и упорно смотрел прямо на нее в лорнет. | Prince Andrew had gone out into the hall, and, turning his shoulders to the footman who was helping him on with his cloak, listened indifferently to his wife’s chatter with Prince Hippolyte who had also come into the hall. Prince Hippolyte stood close to the pretty, pregnant princess, and stared fixedly at her through his eyeglass. |
| — Идите, Annette, вы простудитесь, — говорила маленькая княгиня, прощаясь с Анной Павловной. — C’est arrêté 2, — прибавила она тихо. | “Go in, Annette, or you will catch cold,” said the little princess, taking leave of Anna Pavlovna. “It is settled,” she added in a low voice. |
| Анна Павловна уже успела переговорить с Лизой о сватовстве, которое она затевала между Анатолем и золовкой маленькой княгини. | Anna Pavlovna had already managed to speak to Lise about the match she contemplated between Anatole and the little princess’ sister-in-law. |
| — Я надеюсь наe вас, милый друг, — сказала Анна Павловна тоже тихо, — вы напишете к ней и скажете мне, comment le père envisagera la chose. Au revoir 3, — и она ушла из передней. | “I relye on you, my dear,” said Anna Pavlovna, also in a low tone. “Write to her and let me know how her father looks at the matter. Au revoir!” – and she left the hall. |
| Князь Ипполит подошел к маленькой княгине и, близко наклоняя к ней свое лицо, стал полушепотом что-то говорить ей. | Prince Hippolyte approached the little princess and, bending his face close to her, began to whisper something. |
| Два лакея, один княгинин, другой его, дожидаясь, когда они кончатe говорить, стояли с шалью и рединготом и слушали их, непонятный им, французский говор с такими лицами, как будто они понимали, что говорится, но не хотели показывать этого. Княгиня, как всегда, говорила улыбаясь и слушала смеясь. | Two footmen, the princess’ and his own, stood holding a shawl and a cloak, waiting for the conversation to finish. They listened to the French sentences which to them were meaningless, with an air of understanding but not wishing to appear to do so. The princess as usual spoke smilingly and listened with a laugh. |
| — Я очень рад, что не поехал к посланнику, — говорил князь Ипполит, — скука… Прекрасный вечер. Не правда ли, прекрасный? | “I am very glad I did not go to the ambassador’s,” said Prince Hippolyte “-so dull-. It has been a delightful evening, has it not? Delightful!” |
| — Говорят, что бал будет очень хорош, — отвечала княгиня, вздергивая с усиками губку. — Все красивые женщины общества будут там. | “They say the ball will be very good,” replied the princess, drawing up her downy little lip. “All the pretty women in society will be there.” |
| — Не все, потому что вас там не будет; не все, — сказал князь Ипполит, радостно смеясь, и, схватив шаль у лакея, даже толкнул его и стал надевать ее на княгиню. От неловкости или умышленно (никто бы не мог разобрать этого) он долго не отпускал рук, когда шаль уже была надета, и как будто обнимал молодую женщину. | “Not all, for you will not be there; not all,” said Prince Hippolyte smiling joyfully; and snatching the shawl from the footman, whom he even pushed aside, he began wrapping it round the princess. Either from awkwardness or intentionally (no one could have said which) after the shawl had been adjusted he kept his arm around her for a long time, as though embracing her. |
| Она грациозно, но все улыбаясь, отстранилась, повернулась и взглянула на мужа. У князя Андрея глаза были закрыты: так он казался усталым и сонным. | Still smiling, she gracefully moved away, turning and glancing at her husband. Prince Andrew’s eyes were closed, so weary and sleepy did he seem. |
| — Вы готовы? — спросил он жену, обходя ее взглядом. | “Are you ready?” he asked his wife, looking past her. |
| Князь Ипполит торопливо надел свой редингот, который у него, по-новому, был длиннее пяток, и, путаясь в нем, побежал на крыльцо за княгиней, которую лакей подсаживал в карету. | Prince Hippolyte hurriedly put on his cloak, which in the latest fashion reached to his very heels, and, stumbling in it, ran out into the porch following the princess, whom a footman was helping into the carriage. |
| — Princesse, au revoir 4, — крикнул он, путаясь языком так же, как и ногами. | “Princesse, au revoir,” cried he, stumbling with his tongue as well as with his feet. |
| Княгиня, подбирая платье, садилась в темноте кареты; муж ее оправлял саблю; князь Ипполит, под предлогом прислуживания, мешал всем. | The princess, picking up her dress, was taking her seat in the dark carriage, her husband was adjusting his saber; Prince Hippolyte, under pretense of helping, was in everyone’s way. |
| — Па-звольте, сударь, — сухо-неприятно обратился князь Андрей по-русски к князю Ипполиту, мешавшему ему пройти. | “Allow me, sir,” said Prince Andrew in Russian in a cold, disagreeable tone to Prince Hippolyte who was blocking his path. |
| — Я тебя жду, Пьер, — ласково и нежно проговорил тот же голос князя Андрея.Форейтор тронул, и карета загремела колесами. Князь Ипполит смеялся отрывисто, стоя на крыльце и дожидаясь виконта, которого он обещал довезти до дому. | “I am expecting you, Pierre,” said the same voice, but gently and affectionately. The postilion started, the carriage wheels rattled. Prince Hippolyte laughed spasmodically as he stood in the porch waiting for the vicomte whom he had promised to take home. |
| — Eh bien, mon cher, votre petite princesse est très bien, très bien, — сказал виконт, усевшись в карету с Ипполитом. — Mais très bien. — Он поцеловал кончики своих пальцев. — Et tout à fait française 5. | “Well, mon cher,” said the vicomte, having seated himself beside Hippolyte in the carriage, “your little princess is very nice, very nice indeed, quite French,” and he kissed the tips of his fingers. |
| Ипполит, фыркнув, засмеялся. | Hippolyte burst out laughing. |
| — Et savez-vous que vous êtes terrible avec votre petit air innocent, — продолжал виконт. — Je plains le pauvre mari, ce petit officier qui se donne des airs de prince régnant 6. | “Do you know, you are a terrible chap for all your innocent airs,” continued the vicomte. “I pity the poor husband, that little officer who gives himself the airs of a monarch.” |
| Ипполит фыркнул еще и сквозь смех проговорил: | Hippolyte spluttered again, and amid his laughter said, |
| — Et vous disiez, que les dames russes ne valaient pas les dames françaises. Il faut savoir s’y prendre 7. | “And you were saying that the Russian ladies are not equal to the French? One has to know how to deal with them.” |
| Пьер, приехав вперед, как домашний человек, прошел в кабинет князя Андрея и тотчас же, по привычке, лег на диван, взял первую попавшуюся с полки книгу (это были Записки Цезаря) и принялся облокотившись, читать ее из середины. | Pierre reaching the house first went into Prince Andrew’s study like one quite at home, and from habit immediately lay down on the sofa, took from the shelf the first book that came to his hand (it was Caesar’s Commentaries), and resting on his elbow, began reading it in the middle. |
| — Что ты сделал с mademoiselle Шерер? Она теперь совсем заболеет, — сказал, входя в кабинет, князь Андрей и потирая маленькие белые ручки. | “What have you done to Mlle Scherer? She will be quite ill now,” said Prince Andrew, as he entered the study, rubbing his small white hands. |
| Пьер поворотился всем телом, так что диван заскрипел, обернул оживленное лицо к князю Андрею, улыбнулся и махнул рукой. | Pierre turned his whole body, making the sofa creak. He lifted his eager face to Prince Andrew, smiled, and waved his hand. |
| — Нет, этот аббат очень интересен, но только не так понимает дело… По-моему, вечный мир возможен, но я не умею, как это сказать… Но только не политическим равновесием. | “That abbe is very interesting but he does not see the thing in the right light…. In my opinion perpetual peace is possible but – I do not know how to express it… not by a balance of political power….” |
| Князь Андрей не интересовался, видимо, этими отвлеченными разговорами. | It was evident that Prince Andrew was not interested in such abstract conversation. |
| — Нельзя, mon cher 8, везде все говорить, что только думаешь. Ну, что ж, ты решился, наконец, на что-нибудь? Кавалергард ты будешь или дипломат? — спросил князь Андрей после минутного молчания. | “One can’t everywhere say all one thinks, mon cher. Well, have you at last decided on anything? Are you going to be a guardsman or a diplomatist?” asked Prince Andrew after a momentary silence. |
| Пьер сел на диван, поджав под себя ноги. | Pierre sat up on the sofa, with his legs tucked under him. |
| — Можете себе представить, я все еще не знаю. Ни то, ни другое мне не нравится. | “Really, I don’t yet know. I don’t like either the one or the other.” |
| — Но ведь надо на что-нибудь решиться? Отец твой ждет. | “But you must decide on something! Your father expects it.” |
| Пьер с десятилетнего возраста был послан с гувернером-аббатом за границу, где он пробыл до двадцатилетнего возраста. Когда он вернулся в Москву, отец отпустил аббата и сказал молодому человеку: «Теперь ты поезжай в Петербург, осмотрись и выбирай. Я на все согласен. Вот тебе письмо к князю Василью, и вот тебе деньги. Пиши обо всем, я тебе во всем помо́га». Пьер уже три месяца выбирал карьеру и ничего не делал. Про этот выбор и говорил ему князь Андрей. Пьер потер себе лоб. | Pierre at the age of ten had been sent abroad with an abbe as tutor, and had remained away till he was twenty. When he returned to Moscow his father dismissed the abbe and said to the young man, “Now go to Petersburg, look round, and choose your profession. I will agree to anything. Here is a letter to Prince Vasili, and here is money. Write to me all about it, and I will help you in everything.” Pierre had already been choosing a career for three months, and had not decided on anything. It was about this choice that Prince Andrew was speaking. Pierre rubbed his forehead. |
| — Но он масон должен быть, — сказал он, разумея аббата, которого он видел на вечере. | “But he must be a Freemason,” said he, referring to the abbe whom he had met that evening. |
| — Все это бредни, — остановил его опять князь Андрей, — поговорим лучше о деле. Был ты в конной гвардии?.. | “That is all nonsense.” Prince Andrew again interrupted him, “let us talk business. Have you been to the Horse Guards?” |
| — Нет, не был, но вот что мне пришло в голову, и я хотел вам сказать. Теперь война против Наполеона. Ежели б это была война за свободу, я бы понял, я бы первый поступил в военную службу; но помогать Англии и Австрии против величайшего человека в мире… это нехорошо. | “No, I have not; but this is what I have been thinking and wanted to tell you. There is a war now against Napoleon. If it were a war for freedom I could understand it and should be the first to enter the army; but to help England and Austria against the greatest man in the world is not right.” |
| Князь Андрей только пожал плечами на детские речи Пьера. Он сделал вид, что на такие глупости нельзя отвечать; но действительно на этот наивный вопрос трудно было ответить что-нибудь другое, чем то, что ответил князь Андрей. | Prince Andrew only shrugged his shoulders at Pierre’s childish words. He put on the air of one who finds it impossible to reply to such nonsense, but it would in fact have been difficult to give any other answer than the one Prince Andrew gave to this naive question. |
| — Ежели бы все воевали только по своим убеждениям, войны бы не было, — сказал он. | “If no one fought except on his own conviction, there would be no wars,” he said. |
| — Это-то и было бы прекрасно, — сказал Пьер. | “And that would be splendid,” said Pierre. |
| Князь Андрей усмехнулся. | Prince Andrew smiled ironically. |
| — Очень может быть, что это было бы прекрасно, но этого никогда не будет… | “Very likely it would be splendid, but it will never come about…” |
| — Ну, для чего вы идете на войну? — спросил Пьер. | “Well, why are you going to the war?” asked Pierre. |
| — Для чего? Я не знаю. Так надо. Кроме того, я иду… — Он остановился. — Я иду потому, что эта жизнь, которую я веду здесь, эта жизнь — не по мне! | “What for? I don’t know. I must. Besides that I am going…” He paused. “I am going because the life I am leading here does not suit me!” |
| VI | CHAPTER VII |
| В соседней комнате зашумело женское платье. Как будто очнувшись, князь Андрей встряхнулся, и лицо его приняло то же выражение, какое оно имело в гостиной Анны Павловны. Пьер спустил ноги с дивана. Вошла княгиня. Она была уже в другом, домашнем, но столь же элегантном и свежем платье. Князь Андрей встал, учтиво подвигая ей кресло. | The rustle of a woman’s dress was heard in the next room. Prince Andrew shook himself as if waking up, and his face assumed the look it had had in Anna Pavlovna’s drawing room. Pierre removed his feet from the sofa. The princess came in. She had changed her gown for a house dress as fresh and elegant as the other. Prince Andrew rose and politely placed a chair for her. |
| — Отчего, я часто думаю, — заговорила она, как всегда, по-французски, поспешно и хлопотливо усаживаясь в кресло, — отчего Анет не вышла замуж? Как вы все глупы, messieurs, что на ней не женились. Вы меня извините, но вы ничего не понимаете в женщинах толку. Какой вы спорщик, мсье Пьер! | “How is it,” she began, as usual in French, settling down briskly and fussily in the easy chair, “how is it Annette never got married? How stupid you men all are not to have married her! Excuse me for saying so, but you have no sense about women. What an argumentative fellow you are, Monsieur Pierre!” |
| — Я и с мужем вашим все спорю; не понимаю, зачем он хочет идти на войну, — сказал Пьер, без всякого стеснения (столь обыкновенного в отношениях молодого мужчины к молодой женщине) обращаясь к княгине. | “And I am still arguing with your husband. I can’t understand why he wants to go to the war,” replied Pierre, addressing the princess with none of the embarrassment so commonly shown by young men in their intercourse with young women. |
| Княгиня встрепенулась. Видимо, слова Пьера затронули ее за живое. | The princess started. Evidently Pierre’s words touched her to the quick. |
| — Ах, вот я то же говорю! — сказала она. — Я не понимаю, решительно не понимаю, отчего мужчины не могут жить без войны? Отчего мы, женщины, ничего не хотим, ничего нам не нужно? Ну, вот вы будьте судьей. Я ему все говорю: здесь он адъютант у дяди, самое блестящее положение. Все его так знают, так ценят. На днях у Апраксиных я слышала, как одна дама спрашивает: «C’est ça le fameux prince André?» Ma parole d’honneur! 1 — Она засмеялась. — Он так везде принят. Он очень легко может быть и флигель-адъютантом. Вы знаете, государь очень милостиво говорил с ним. Мы с Анет говорили, это очень легко было бы устроить. Как вы думаете? | “Ah, that is just what I tell him!” said she. “I don’t understand it; I don’t in the least understand why men can’t live without wars. How is it that we women don’t want anything of the kind, don’t need it? Now you shall judge between us. I always tell him: Here he is Uncle’s aide-de-camp, a most brilliant position. He is so well known, so much appreciated by everyone. The other day at the Apraksins’ I heard a lady asking, ‘Is that the famous Prince Andrew?’ I did indeed.” She laughed. “He is so well received everywhere. He might easily become aide-de-camp to the Emperor. You know the Emperor spoke to him most graciously. Annettee and I were speaking of how to arrange it. What do you think?” |
| Пьер посмотрел на князя Андрея и, заметив, что разговор этот не нравился его другу, ничего не отвечал. | Pierre looked at his friend and, noticing that he did not like the conversation, gave no reply. |
| — Когда вы едете? — спросил он. | “When are you starting?” he asked. |
| — Ahe ! ne me parlez pas de ce départ, ne m’en parlez pas. Je ne veux pas en entendre parler 2, — заговорила княгиня таким капризно-игривым тоном, каким она говорила с Ипполитом в гостиной и который так, очевидно, не шел к семейному кружку, где Пьер был как бы членом. — Сегодня, когда я подумала, что надо прервать все эти дорогие отношения… И потом, ты знаешь, André? — Она значительно мигнула мужу. — J’ai peur, j’ai peur! 3 — прошептала она, содрогаясь спиною. | “Oh, don’t speak of his going, don’t! I won’t hear it spoken of,” said the princess in the same petulantly playful tone in which she had spoken to Hippolyte in the drawing room and which was so plainly ill-suited to the family circle of which Pierre was almost a member. “Today when I remembered that all these delightful associations must be broken off… and then you know, Andre…” (she looked significantly at her husband) “I’m afraid, I’m afraid!” she whispered, and a shudder rane down her back. |
| Муж посмотрел на нее с таким видом, как будто он был удивлен, заметив, что кто-то еще, кроме его и Пьера, находился в комнате; однако с холодною учтивостью вопросительно обратился к жене: | Her husband looked at her as if surprised to notice that someone besides Pierre and himself was in the room, and addressed her in a tone of frigid politeness. |
| — Чего ты боишься, Лиза? Я не могу понять, — сказал он. | “What is it you are afraid of, Lise? I don’t understand,” said he. |
| — Вот как все мужчины эгоисты; все, все эгоисты! Сам из-за своих прихотей, Бог знает зачем, бросает меня, запирает в деревню одну. | “There, what egotists men all are: all, all egotists! Just for a whim of his own, goodness only knows why, he leaves me and locks me up alone in the country.” |
| — С отцом и сестрой, не забудь, — тихо сказал князь Андрей. | “With my father and sister, remember,” said Prince Andrew gently. |
| — Все равно одна, без моих друзей… И хочет, чтоб я не боялась. | “Alone all the same, without my friends…. And he expects me not to be afraid.” |
| Тон ее уже был ворчливый, губка поднялась, придавая лицу не радостное, а зверское, беличье выражение. Она замолчала, как будто находя неприличным говорить при Пьере про свою беременность, тогда как в этом и состояла сущность дела. | Her tone was now querulous and her lip drawn up, giving her not a joyful, but an animal, squirrel-like expression. She paused as if she felt it indecorous to speak of her pregnancy before Pierre, though the gist of the matter lay in that. |
| — Все-таки я не понял, de quoi vous avez peur 4, — медлительно проговорил князь Андрей, не спуская глаз с жены. | “I still can’t understand what you are afraid of,” said Prince Andrew slowly, not taking his eyes off his wife. |
| Княгиня покраснела и отчаянно взмахнула руками. | The princess blushed, and raised her arms with a gesture of despair. |
| — Non, André, je dis que vous avez tellement, tellement changé… 5 | “No, Andrew, I must say you have changed. Oh, how you have…” |
| — Твой доктор велит тебе раньше ложиться, — сказал князь Андрей. — Ты бы шла спать. | “Your doctor tells you to go to bed earlier,” said Prince Andrew. “You had better go.” |
| Княгиня ничего не сказала, и вдруг короткая с усиками губка задрожала; князь Андрей, встав и пожав плечами, прошел по комнате. | The princess said nothing, but suddenly her short downy lip quivered. Prince Andrew rose, shrugged his shoulders, and walked about the room. |
| Пьер удивленно и наивно смотрел через очки то на него, то на княгиню и зашевелился, как будто он тоже хотел встать, но опять раздумал. | Pierre looked over his spectacles with naive surprise, now at him and now at her, moved as if about to rise too, but changed his mind. |
| — Что мне за дело, что тут мсье Пьер, — вдруг сказала маленькая княгиня, и хорошенькое лицо ее вдруг распустилось в слезливую гримасу. — Я тебе давно хотела сказать, André: за что ты ко мне так переменился? Что я тебе сделала? Ты едешь в армию, ты меня не жалеешь. За что? | “Why should I mind Monsieur Pierre being here?” exclaimed the little princess suddenly, her pretty face all at once distorted by a tearful grimace. “I have long wanted to ask you, Andrew, why you have changed so to me? What have I done to you? You are going to the war and have no pity for me. Why is it?” |
| — Lise! — только сказал князь Андрей; но в этом слове были и просьба, и угроза, и, главное, уверение в том, что она сама раскается в своих словах; но она торопливо продолжала: | “Lise!” was all Prince Andrew said. But that one word expressed an entreaty, a threat, and above all conviction that she would herself regret her words. But she went on hurriedly: |
| — Ты обращаешься со мной, как с больною или с ребенком. Я все вижу. Разве ты такой был полгода назад? | “You treat me like an invalid or a child. I see it all! Did you behave like that six months ago?” |
| — Lise, я прошу вас перестать, — сказал князь Андрей еще выразительнее.Пьер, все более и более приходивший в волнение во время этого разговора, встал и подошел к княгине. Он, казалось, не мог переносить вида слез и сам готов был заплакать. | “Lise, I beg you to desist,” said Prince Andrew still more emphatically. Pierre, who had been growing more and more agitated as he listened to all this, rose and approached the princess. He seemed unable to bear the sight of tears and was ready to cry himself. |
| — Успокойтесь, княгиня. Вам это так кажется, потому что, я вас уверяю, я сам испытал… отчего… потому что… Нет, извините, чужой тут лишний… Нет, успокойтесь… Прощайте… | “Calm yourself, Princess! It seems so to you because… I assure you I myself have experienced… and so… because… No, excuse me! An outsider is out of place here… No, don’t distress yourself… Good-by!” |
| Князь Андрей остановил его за руку. | Prince Andrew caught him by the hand. |
| — Нет, постой, Пьер. Княгиня так добра, что не захочет лишить меня удовольствия провести с тобою вечер. | “No, wait, Pierre! The princess is too kind to wish to deprive me of the pleasure of spending the evening with you.” |
| — Нет, он только о себе думает, — проговорила княгиня, не удерживая сердитых слез. | “No, he thinks only of himself,” muttered the princess without restraining her angry tears. |
| — Lise, — сказал сухо князь Андрей, поднимая тон на ту ступень, которая показывает, что терпение истощено. | “Lise!” said Prince Andrew dryly, raising his voice to the pitch which indicates that patience is exhausted. |
| Вдруг сердитое беличье выражение красивого личика княгини заменилось привлекательным и возбуждающим сострадание выражением страха; она исподлобья взглянула своими прекрасными глазками на мужа, и на лице ее показалось то робкое и признающееся выражение, какое бывает у собаки, быстро, но слабо помахивающей опущенным хвостом.
Akirill.com | Suddenly the angry, squirrel-like expression of the princess’ pretty face changed into a winning and piteous look of fear. Her beautiful eyes glanced askance at her husband’s face, and her own assumed the timid, deprecating expression of a dog when it rapidly but feebly wags its drooping tail. |
| — Mon Dieu, mon Dieu! 6 — проговорила княгиня и, подобрав одною рукой складку платья, подошла к мужу и поцеловала его в лоб. | “Mon Dieu, mon Dieu!” she muttered, and lifting her dress with one hand she went up to her husband and kissed him on the forehead. |
| — Bonsoir, Lise 7, — сказал князь Андрей, вставая и учтиво, как у посторонней, целуя руку. | “Good night, Lise,” said he, rising and courteously kissing her hand as he would have done to a stranger. |
| CHAPTER VIII | |
| Друзья молчали. Ни тот, ни другой не начинал говорить. Пьер поглядывал на князя Андрея, князь Андрей потирал себе лоб своею маленькою ручкой. | The friends were silent. Neither cared to begin talking. Pierre continually glanced at Prince Andrew; Prince Andrew rubbed his forehead with his small hand. |
| — Пойдем ужинать, — сказал он со вздохом, вставая и направляясь к двери. | “Let us go and have supper,” he said with a sigh, going to the door. |
| Они вошли в изящно, заново, богато отделанную столовую. Все, от салфеток до серебра, фаянса и хрусталя, носило на себе тот особенный отпечаток новизны, который бывает в хозяйстве молодых супругов. В середине ужина князь Андрей облокотился и, как человек, давно имеющий что-нибудь на сердце и вдруг решающийся высказаться, с выражением нервного раздражения, в каком Пьер никогда еще не видал своего приятеля, начал говорить: | They entered the elegant, newly decorated, and luxurious dining room. Everything from the table napkins to the silver, china, and glass bore that imprint of newness found in the households of the newly married. Halfway through supper Prince Andrew leaned his elbows on the table and, with a look of nervous agitation such as Pierre had never before seen on his face, began to talk – as one who has long had something on his mind and suddenly determines to speak out. |
| — Никогда, никогда не женись, мой друг; вот тебе мой совет, не женись до тех пор, пока ты не скажешь себе, что ты сделал все, что мог, и до тех пор, пока ты не перестанешь любить ту женщину, какую ты выбрал, пока ты не увидишь ее ясно, а то ты ошибешься жестоко и непоправимо. Женись стариком, никуда не годным… А то пропадет все, что в тебе есть хорошего и высокого. Все истратится по мелочам. Да, да, да! Не смотри на меня с таким удивлением. Ежели ты ждешь от себя чего-нибудь впереди, то на каждом шагу ты будешь чувствовать, что для тебя все кончено, все закрыто, кроме гостиной, где ты будешь стоять на одной доске с придворным лакеем и идиотом… Да что!.. | “Never, never marry, my dear fellow! That’s my advice: never marry till you can say to yourself that you have done all you are capable of, and until you have ceased to love the woman of your choice and have seen her plainly as she is, or else you will make a cruel and irrevocable mistake. Marry when you are old and good for nothing – or all that is good and noble in you will be lost. It will all be wasted on trifles. Yes! Yes! Yes! Don’t look at me with such surprise. If you marry expecting anything from yourself in the future, you will feel at every step that for you all is ended, all is closed except the drawing room, where you will be ranged side by side with a court lackey and an idiot!… But what’s the good?…” |
| Он энергически махнул рукой. | and he waved his arm. |
| Пьер снял очки, отчего лицо его изменилось, еще более выказывая доброту, и удивленно глядел на друга. | Pierre took off his spectacles, which made his face seem different and the good-natured expression still more apparent, and gazed at his friend in amazement. |
| — Моя жена, — продолжал князь Андрей, — прекрасная женщина. Это одна из тех редких женщин, с которою можно быть покойным за свою честь; но, Боже мой, чего бы я не дал теперь, чтобы не быть женатым! Это я тебе одному и первому говорю, потому что я люблю тебя. | “My wife,” continued Prince Andrew, “is an excellent woman, one of those rare women with whom a man’s honor is safe; but, O God, what would I not give now to be unmarried! You are the first and only one to whom I mention this, because I like you.” |
| Князь Андрей, говоря это, был еще менее похож, чем прежде, на того Болконского, который, развалившись, сидел в креслах Анны Павловны и сквозь зубы, щурясь, говорил французские фразы. Его сухоеe лицо все дрожало нервическим оживлением каждого мускула; глаза, в которых прежде казался потушенным огонь жизни, теперь блестели лучистым, ярким блеском. Видно было, что чем безжизненнее казался он в обыкновенное время, тем энергичнее был он в минуты раздражения. | As he said this Prince Andrew was less than ever like that Bolkonski who had lolled ine Anna Pavlovna’s easy chairs and with half-closed eyes had uttered French phrases between his teeth. Every muscle of his thin face was now quivering with nervous excitement; his eyes, in which the fire of life had seemed extinguished, now flashede with brilliant light. It was evident that the more lifeless he seemed at ordinary times, the more impassioned he became in these moments of almost morbid irritation. |
| — Ты неe понимаешь, отчего я это говорю, — продолжал он. — Ведь это целая история жизни. Ты говоришь, Бонапарте и его карьера, — сказал он, хотя Пьер и не говорил про Бонапарте. — Ты говоришь, Бонапарте; но Бонапарте, когда он работал, шаг за шагом шел к своей цели, он был свободен, у него ничего не было, кроме его цели, — и он достиг ее. Но свяжи себя с женщиной — и, как скованный колодник, теряешь всякую свободу. И все, что есть в тебе надежд и сил, все только тяготит и раскаянием мучает тебя. Гостиные, сплетни, балы, тщеславие, ничтожество — вот заколдованный круг, из которого я не могу выйти. Я теперь отправляюсь на войну, на величайшую войну, какая только бывала, а я ничего не знаю и никуда не гожусь. Je suis très aimable et très caustique 8, — продолжал князь Андрей, — и у Анны Павловны меня слушают. И это глупое общество, без которого не может жить моя жена, и эти женщины… Ежели бы ты только мог знать, что это такое toutes les femmes distinguées 9 и вообще женщины! Отец мой прав. Эгоизм, тщеславие, тупоумие, ничтожество во всем — вот женщины, когда они показываются так, как они есть. Посмотришь на них в свете, кажется, что что-то есть, а ничего, ничего, ничего! Да, не женись, душа моя, не женись, — кончил князь Андрей. | “You don’t understand why I say this,” he continued, “but it is the whole story of life. You talk of Bonaparte and his career,” said he (though Pierre had not mentioned Bonaparte), “but Bonaparte when he worked went step by step toward his goal. He was free, he had nothing but his aim to consider, and he reached it. But tie yourself up with a woman and, like a chained convict, you lose all freedom! And all you have of hope and strength merely weighs you down and torments you with regret. Drawing rooms, gossip, balls, vanity, and triviality – these are the enchanted circle I cannot escape from. I am now going to the war, the greatest war there ever was, and I know nothing and am fit for nothing. I am very amiable and have a caustic wit,” continued Prince Andrew, “and at Anna Pavlovna’s they listen to me. And that stupid set without whom my wife cannot exist, and those women… If you only knew what those society women are, and women in general! My father is right. Selfish, vain, stupid, trivial in everything – that’s what women are when you see them in their true colors! When you meet them in society it seems as if there were something in them, but there’s nothing, nothing, nothing! No, don’t marry, my dear fellow; don’t marry!” concluded Prince Andrew. |
| — Мне смешно, — сказал Пьер, — что вы себя, себя считаете неспособным, свою жизнь — испорченною жизнью. У вас все, все впереди. И вы… | “It seems funny to me,” said Pierre, “that you, you should consider yourself incapable and your life a spoiled life. You have everything before you, everything. And you…” |
| Он не сказал, что вы, но уже тон его показывал, как высоко ценит он друга и как много ждет от него в будущем. | He did not finish his sentence, but his tone showed how highly he thought of his friend and how much he expected of him in the future. |
| «Как он может это говорить!» — думал Пьер. Пьер считал князя Андрея образцом всех совершенств именно оттого, что князь Андрей в высшей степени соединял все те качества, которых не было у Пьера и которые ближе всего можно выразить понятием — силы воли. Пьер всегда удивлялся способности князя Андрея спокойного обращения со всякого рода людьми, его необыкновенной памяти, начитанности (он все читал, все знал, обо всем имел понятие) и больше всего его способности работать и учиться. Ежели часто Пьера поражало в Андрее отсутствие способности мечтательного философствования (к чему особенно был склонен Пьер), то и в этом он видел не недостаток, а силу. | “How can he talk like that?” thought Pierre. He considered his friend a model of perfection because Prince Andrew possessed in the highest degree just the very qualities Pierre lacked, and which might be best described as strength of will. Pierre was always astonished at Prince Andrew’s calm manner of treating everybody, his extraordinary memory, his extensive reading (he had read everything, knew everything, and had an opinion about everything), but above all at his capacity for work and study. And if Pierre was often struck by Andrew’s lack of capacity for philosophical meditation (to which he himself was particularly addicted), he regarded even this not as a defect but as a sign of strength. |
| В самых лучших, дружеских и простых отношениях лесть или похвала необходимы, как подмазка необходима для колес, чтобы они ехали. | Even in the best, most friendly and simplest relations of life, praise and commendation are essential, just as grease is necessary to wheels that they may run smoothly. |
| — Je suis un homme fini 10, — сказал князь Андрей. — Что обо мне говорить? Давай говорить о тебе, — сказал он, помолчав и улыбнувшись своим утешительным мыслям. Улыбка эта в то же мгновение отразилась на лице Пьера. | “My part is played out,” said Prince Andrew. “What’s the use of talking about me? Let us talk about you,” he added after a silence, smiling at his reassuring thoughts. That smile was immediately reflected on Pierre’s face. |
| — А обо мне что говорить? — сказал Пьер, распуская свой рот в беззаботную, веселую улыбку. — Что я такое? Je suis un bâtard! 11 — И он вдруг багрово покраснел. Видно было, что он сделал большое усилие, чтобы сказать это. — Sanse nom, sans fortune… 12 — И что ж, право… — Но он не сказал, что право. — Я свободен пока, и мне хорошо. Я только никак не знаю, что мне начать. Я хотел серьезно посоветоваться с вами. | “But what is there to say about me?” said Pierre, his face relaxing into a careless, merry smile. “What am I? An illegitimate son!” He suddenly blushed crimson, and it was plain that he had made a great effort to say this. “Without a name and without means… And it really…” But he did not say what “it really” was. “For the present I am free and am all right. Only I haven’t the least idea what I am to do; I wanted to consult you seriously.” |
| Князь Андрей добрыми глазами смотрел на него. Но во взгляде его, дружеском, ласковом, все-таки выражалось сознание своего превосходства. | Prince Andrew looked kindly at him, yet his glance – friendly and affectionate as it was – expressed a sense of his own superiority. |
| — Ты мне дорог, особенно потому, что ты один живой человек среди всего нашего света. Тебе хорошо. Выбери, что хочешь; это все равно. Ты везде будешь хорош, но одно: перестань ты ездить к этим Курагиным, вести эту жизнь. Так это не идет тебе: все эти кутежи, и гусарство, и все… | “I am fond of you, especially as you are the one live man among our whole set. Yes, you’re all right! Choose what you will; it’s all the same. You’ll be all right anywhere. But look here: give up visiting those Kuragins and leading that sort of life. It suits you so badly – all this debauchery, dissipation, and the rest of it!” |
| — Que voulez-vous, mon cher, — сказал Пьер, пожимая плечами, — les femmes, mon cher, les femmes! 13 | “What would you have, my dear fellow?” answered Pierre, shrugging his shoulders. “Women, my dear fellow; women!” |
| — Не понимаю, — отвечал Андрей. — Les femmes comme il faut, это другое дело; но les femmes Курагина, les femmes et le vin 14, не понимаю! | “I don’t understand it,” replied Prince Andrew. “Women who are comme il faut, that’s a different matter; but the Kuragins’ set of women, ‘women and wine’ I don’t understand!” |
| Пьер жил у князя Василия Курагина и участвовал в разгульной жизни его сына Анатоля, того самого, которого для исправления собирались женить на сестре князя Андрея. | Pierre was staying at Prince Vasili Kuragin’s and sharing the dissipated life of his son Anatole, the son whom they were planning to reform by marrying him to Prince Andrew’s sister. |
| — Знаете что! — сказал Пьер, как будто ему пришла неожиданно счастливая мысль, — серьезно, я давно это думал. С этою жизнью я ничего не могу ни решить, ни обдумать. Голова болит, денег нет. Нынче он меня звал, я не поеду. | “Do you know?” said Pierre, as if suddenly struck by a happy thought, “seriously, I have long been thinking of it…. Leading such a life I can’t decide or think properly about anything. One’s head aches, and one spends all one’s money. He asked me for tonight, but I won’t go.” |
| — Дай мне честное слово, что ты не будешь ездить? | “You give me your word of honor not to go?” |
| — Честное слово! | “On my honor!” |
| CHAPTER IX | |
| Уже был второй час ночи, когда Пьер вышел от своего друга. Ночь была июньская петербургская, бессумрачная ночь. Пьер сел в извозчичью коляску с намерением ехать домой. Но чем ближе он подъезжал, тем более он чувствовал невозможность заснуть в эту ночь, походившую более на вечер или на утро. Далеко было видно по пустым улицам. Доро́гой Пьер вспомнил, что у Анатоля Курагина нынче вечером должно было собраться обычное игорное общество, после которого обыкновенно шла попойка, кончавшаяся одним из любимых увеселений Пьера. | It was past one o’clock when Pierre left his friend. It was a cloudless, northern, summer night. Pierre took an open cab intending to drive straight home. But the nearer he drew to the house the more he felt the impossibility of going to sleep on such a night. It was light enough to see a long way in the deserted street and it seemed more like morning or evening than night. On the way Pierre remembered that Anatole Kuragin was expecting the usual set for cards that evening, after which there was generally a drinking bout, finishing with visits of a kind Pierre was very fond of. |
| «Хорошо бы было поехать к Курагину», — подумал он. Но тотчас же он вспомнил данное князю Андрею честное слово не бывать у Курагина. | I should like to go to Kuragin’s,” thought he. But he immediately recalled his promise to Prince Andrew not to go there. |
| Но тотчас же, как это бывает с людьми, называемыми бесхарактерными, ему так страстно захотелось еще раз испытать эту столь знакомую ему беспутную жизнь, что он решился ехать. И тотчас же ему пришла в голову мысль, что данное слово ничего не значит, потому что еще прежде, чем князю Андрею, он дал также князю Анатолю слово быть у него; наконец, он подумал, что все эти честные слова — такие условные вещи, не имеющие никакого определенного смысла, особенно ежели сообразить, что, может быть, завтра же или он умрет, или случится с ним что-нибудь такое необыкновенное, что не будет уже ни честного, ни бесчестного. Такого рода рассуждения, уничтожая все его решения и предположения, часто приходили Пьеру. Он поехал к Курагину. | Then, as happens to people of weak character, he desired so passionately once more to enjoy that dissipation he was so accustomed to that he decided to go. The thought immediately occurred to him that his promise to Prince Andrew was of no account, because before he gave it he had already promised Prince Anatole to come to his gathering; “besides,” thought he, “all such ‘words of honor’ are conventional things with no definite meaning, especially if one considers that by tomorrow one may be dead, or something so extraordinary may happen to one that honor and dishonor will be all the same!” Pierre often indulged in reflections of this sort, nullifying all his decisions and intentions. He went to Kuragin’s. |
| Подъехав к крыльцу большого дома у конногвардейских казарм, в котором жил Анатоль, он поднялся на освещенное крыльцо, на лестницу, и вошел в отворенную дверь. В передней никого не было; валялись пустые бутылки, плащи, калоши; пахло вином, слышался дальний говор и крик. | Reaching the large house near the Horse Guards’ barracks, in which Anatole lived, Pierre entered the lighted porch, ascended the stairs, and went in at the open door. There was no one in the anteroom; empty bottles, cloaks, and overshoes were lying about; there was a smell of alcohol, and sounds of voices and shouting in the distance. |
| Игра и ужин уже кончились, но гости еще не разъезжались. Пьер скинул плащ и вошел в первую комнату, где стояли остатки ужина и один лакей, думая, что его никто не видит, допивал тайком недопитые стаканы. Из третьей комнаты слышалась возня, хохот, крики знакомых голосов и рев медведя. Человек восемь молодых людей толпились озабоченно около открытого окна. Трое возились с молодым медведем, которого один таскал на цепи, пугая им другого. | Cards and supper were over, but the visitors had not yet dispersed. Pierre threw off his cloak and entered the first room, in which were the remains of supper. A footman, thinking no one saw him, was drinking on the sly what was left in the glasses. From the third room came sounds of laughter, the shouting of familiar voices, the growling of a bear, and general commotion. Some eight or nine young men were crowding anxiously round an open window. Three others were romping with a young bear, one pulling him by the chain and trying to set him at the others. |
| — Держу за Стивенса сто! — кричал один. | “I bet a hundred on Stevens!” shouted one. |
| — Смотри не поддерживать! — кричал другой. | “Mind, no holding on!” cried another. |
| < < < | > > > |
| Двуязычный текст, подготовленный Akirill.com , размещенные на сайте Akirill.com 26 июня 2022 года. 2022 года. Каждую из книг (на английском или русском языках) можно забрать отдельно и повторно использовать в личных и некоммерческих целях. Они свободны от авторского права. При любом совместном использовании двух книг должно быть указано их происхождение https://www.Akirill.com | Bilingual text prepared by Akirill.com , deposited on the site Akirill.com on June 26, 2022. Each of the books (English or Russian) can be taken back separately and reused for personal and non-commercial purposes. They are free of copyright. Any use of the two books side by side must mention their origin https://www.Akirill.com |
War and Peace, by Leo Tolstoy
| If you liked this page, don’t forget to like and share. Si vous avez aimé cette page, n’oublier pas d’aimer et de partager. |
| Subscribe to not miss anything Abonnez-vous pour ne rien manquer |
| Check out our latest posts |
| Découvrez nos derniers articles |
AKirill, Learn, apprenez, translation, traduction, livres bilingues, bilingual books 